Выращивание грибов – С чего начать бизнес
Начал с того что я понял: нужно искать что-то вокруг, на местной «почве». Доступа к нефтяной трубе у меня не было, к лесным ресурсам тоже. А в нашем северном крае нет ничего, кроме угля, нефти, газа, грибов и ягод. То есть самое простое, к чему причастен практически любой человек, — ягоды и грибы. Приемом ягод и грибов от населения занимался Роспотребсоюз, но он тогда распадался, и эта ниша фактически пустовала. Достаточно было иметь какой-то минимальный капитал, пять-шесть помощников и хорошо подвешенный язык, чтобы общаться с населением. Мы закупали у сборщиков грибы и продавали их в Москве. Я сам ездил и по деревням, и на столичные рынки.
Несмотря на весьма скромные размеры клюквенно-грибного бизнеса, Попов совершенно серьезно мечтал о европейском рынке. Действительно, не век же в Москву ездить! И первой попыткой заграничной «экспансии» стали поставки в Таллин:
— Нам всем казалось, что наличие зарубежных партнеров — это чуть ли не международное признание твоего бизнеса. Ну, такой был менталитет. По большому счету, даже цена была не важна, главное — продать за границу!
Именно тогда Владимир Попов и встретил своих нынешних норвежских партнеров, с которыми «напополам» учредил предприятие. С названием долго не мудрили: у Попова был кооператив «Холод», а у норвежцев — компания «Матреко». Так что совместный бизнес окрестили «Матреко Холод».
Когда партнеры объединялись, было четко обговорено, что норвежцы занимаются финансами и связями на европейском рынке, а Попов обеспечивает поставки товара. То есть все, что касается России, — его, а зарубежья — норвежских партнеров. При таком четком распределении труда бизнес получился вполне удачным. Владимир Попов считает, что не будь у него этих партнеров, дело если бы и удалось «раскрутить» в таком масштабе, то с большими усилиями и потерей темпа. Сейчас компания «Матреко Холод» — самая крупная в Коми заготовительная и торговая организация, работающая на рынке дикоросов (дикорастущих грибов и ягод). Фирма производит как замороженные грибы и ягоды, так и сушеные, соленые и маринованные грибы, варенье и протертые ягоды — всего более 30 наименований продукции. Поставляются эти деликатесы в Австрию, Германию, Италию, Норвегию, Финляндию и Швецию. Но времена изменились, и, завоевав чуть ли не всю Европу, Попов заинтересовался российским рынком. Пока освоены магазины и рестораны Москвы, Санкт-Петербурга, Казани и Республики Коми.
Демпинг в лесу
Естественно, в северном крае дикоросами занимается не только «Матреко Холод». У Попова был период достаточно легкой жизни продолжительностью в пять-шесть лет, когда он чувствовал себя очень свободно в «грибном» сегменте и не ощущал серьезной конкуренции. Сейчас она вполне ощутима, причем со стороны, как это ни странно, маленьких фирм, а то и просто частников.
— Называть их конкурентами язык не поворачивается, — в сердцах говорит Владимир Попов. — Появилось много дилетантов, которые портят рынок серьезным игрокам. Входной барьер в этот бизнес невысок — достаточно нескольких тысяч долларов (пусть даже заемных), чтобы закупать ту же клюкву и перепродавать ее в Москву. С более или менее серьезными компаниями, которые работают на рынке дикоросов и адекватно его воспринимают, можно разговаривать и договариваться. Но вот эти фирмочки без названия, без имени, без базы, в общем, безо всего, демпингуют! Они закупают грибы у населения здесь, в Коми, практически за любые деньги, рассчитывая, что в Москве все равно продадут их дороже. Если же не смогут продать, то для мелкой компании из десятка человек с небольшими объемами потеря не смертельна. Серьезным игрокам, чтобы удержать своих сборщиков (а их десятки тысяч!), тоже приходится соглашаться на высокие закупочные цены. Рынок практически ломается под напором таких вот «коробейников», которые готовы закупить здесь и продать в Москве свои 200 килограммов грибов. К чему приводит этот непрофессионализм? Закупочная цена у населения повышается до такой степени, что она больше никому не интересна. И понизить ее очень тяжело — сборщики уже не хотят и не будят продавать дешевле. Доходит до того, что они вообще прекращают собирать грибы и ягоды, а время уходит — сезон короткий. В результате рынок сломан, люди не получают денег за ягоды, я, как закупщик, не получаю товар, и мне нечем торговать. Мне иногда дешевле купить в Карелии или в Вологде, чем здесь. Это тот случай, когда демпинг вредит всем.
Лесные гастарбайтеры
Хозяйство у Попова огромное: десятки приемных пунктов, разбросаных по территории Коми, Кировской, Архангельской и Пермской областей. Рынок дикоросов — свободный рынок, то есть никакой предварительной договоренности с населением о поставках нет. Все желающие могут собирать грибы или ягоды и сдавать их. С одной стороны, грибы — это то, что кормит все северное негородское население, с другой — сборщиков все равно постоянно не хватает.
— Главный сбор происходит не в деревнях — сельское население менее подвижно: у них хлопоты по хозяйству, коровы и прочее, — рассказывает Попов. — Мы больше полагаемся на поселки, где живут люди, которые когда-то были заняты в лесном хозяйстве. Поселков в Коми много, но тенденция такова, что все хотят быть заготовителями, то есть принимать грибы и ягоды, а не собирать. И это очень серьезная проблема: грибов и ягод в лесу полно, а собрать некому. Есть места, где я никогда не стану открывать приемный пункт. Это, например, городки с нефтяной промышленностью. Жители довольно обеспечены, и никто никогда не пойдет собирать ягоды. И на «опустившихся» людей полагаться не стоит — независимо от цены закупки, они соберут ровно столько, чтобы хватило на «джентльменский набор» — бутылку, банку кильки и пачку сигарет. А между тем в прошлом году на грибах можно было легко заработать до 3 000 рублей в день!
Некоторые компании уже всерьез рассматривают возможность приглашать гастарбайтеров на сбор ягод и грибов. Идея, впрочем, не оригинальна.
— У меня был знакомый швед, который давно, лет восемь-десять назад, когда массово закрывались заводы и была серьезная безработица, дал в Петербурге объявление о найме сборщиков морошки и вывез на работу в Швецию сорок человек. Помните то время? В общем, все закончилось тем, что наши соотечественники, впервые попавшие за границу, просто разбежались — смотреть Швецию. Шведа ждал грандиозный скандал. Но сейчас подобное сезонное трудоустройство стало нормальной практикой. Например, в той же Швеции и Финляндии уже года три на сбор ягод приглашают исполнительных и работящих тайцев, а наши карельские компании рассматривают сейчас возможность «выписывать» сборщиков из Китая.
Впрочем, приглашенные сборщики приносят не только ягоды и грибы из леса, но и головную боль компании-работодателю. Дело в том, что сбор грибов и ягод значительно отличается от сбора, допустим, помидоров или яблок где-нибудь в Испании, куда весьма часто стали ездить на подработку студенты. Во-первых, это лес, где не знающий местности сборщик вполне может элементарно заблудиться. Во-вторых, случается так, что компания привозит людей, а грибов нет.
— Начало сезона угадать практически невозможно, — поясняет Попов. — Никто не в состоянии сказать, что вот 30 июля вырастет белый гриб. А как приглашать, допустим, таджиков на сбор брусники? Они же понятия не имеют, что это такое! С тайцами и китайцами проще — для них проводят специальный «курс молодого бойца», и они работают, так как привыкли к монотонному труду и потоковой системе. Менталитет другой у них.
У Попова в «Матреко Холод» постоянно трудятся около сорока человек, в сезон на месяц-два дополнительно привлекаются еще около шестидесяти. Грибы и ягоды с приемных пунктов доставляют на базу в Сыктывкар, затем замораживают или перерабатывают, сортируют, упаковывают, сертифицируют и направляют покупателям.
— Ручного труда очень много, — делится особенностями производства Попов. — С грибом механизация невозможна, если мы говорим о качественном целом грибе (ножка со шляпкой). Если механизировать обработку, шляпка легко отрывается, и стоимость гриба падает. Еще очень важен цвет — есть белые грибы со светлой и темной шляпкой. Наши европейские партнеры предпочитают грибы именно с черной шляпкой! Для австрийцев, итальянцев это просто «писк», поскольку считается, что цвет шляпки влияет на вкус грибного блюда. А наш испанский партнер наверняка станет скандалить, если ему попадутся грибы не с черной шляпкой. Так что сортировку, получается, тоже механизировать нельзя. В итоге механизированы только фасовка и упаковка грибов. В общем, сбор начинается примерно в июле, и моим людям работы хватает до Нового года. Разговаривал как-то с итальянцами, поинтересовался, чем они занимают людей, когда нет заготовки? Ответили: шесть месяцев работаем, шесть — отдыхаем. Мой же основной состав трудится постоянно.
Рискованный бизнес
— В прошлом году мы практически спасли Европу от грибного голода. По случаю тамошнего неурожая покупатели у нас стояли в очереди. У европейцев ведь совсем другая культура потребления грибов, там гриб — жизненно необходимый продукт! Хотя у нас с грибом тогда тоже было не очень хорошо. В нашем бизнесе невозможно предугадать, каким окажется сезон. Были годы, когда мы тысячу тонн грибов закупали, а были, когда и по 900 килограммов. Но работников нужно кормить, а это моя забота. Так что иногда приходится скрести по сусекам. Диверсифицируемся (грибы — ягоды) — ведь, к счастью, не бывает, чтоб случился неурожай сразу на то, и на другое.
— Как же вы работаете с партнерами при такой неуверенности в завтрашнем дне?
— Как во всем мире: переговоры начинаются только тогда, когда уже что-то есть на складе. Заранее никто окончательных договоров не заключает, лишь рамочные соглашения. Когда товар на складе, приезжают покупатели, смотрят, и мы договариваемся о цене, подписываем договоры. Кстати, цены тоже зависят от наполненности рынка. Например, белый гриб на европейском рынке стоил два доллара, потом семь, а завтра, может, опять будет два стоить. Разницу чувствуете?
— У вас есть специалист, который исследует рынки?
— Эту работу выполняю я сам, мы ведь небольшая компания. Да и информация достаточно закрыта, нужны отношения, личные контакты. У нас шесть партнеров в Европе, и, общаясь с ними, я всегда получаю представление об общей картине. Мы потому и занялись сейчас российским рынком — из-за непредсказуемости цен и ситуации в Европе. И теперь можем лавировать между внутренним и зарубежным рынками.
Линейку продуктов для российского рынка под торговой маркой «ЗаДел» (сокращение от «закуски и деликатесы») Попов запустил в 2001 году. Но продажи на внутреннем рынке тогда составляли лишь доли процента от всего объема «Матреко».
— Точные цифры по грибам и ягодам, собранным в России, назвать сложно. По моим оценкам, это пять-шесть тысяч тонн, из которых около тысячи заготавливаем мы. Вот и считайте, сколько грибов доставалось нашему рынку. Но сейчас российский рынок становится все более интересным для нас, и мы вышли на долю примерно в 20–25%. Могу похвастаться: мы одними из первых вывели на российский рынок замороженные грибы. На грибном рынке есть также консервы, но там мы обеспечиваем себе, что называется, лишь присутствие брэнда. Есть еще рынок сухого гриба, тут Алтай впереди планеты всей. Это специфика такая: сухим грибом занимаются там, где его тяжело заморозить. В этом сегменте мы тоже присутствуем, но скромно. Зато что касается заморозки, то мы, я уверен, — в тройке лидеров нашего рынка! Вообще, приходится восстанавливать культуру потребления лесных грибов, потому что люди в последнее время привыкли к шампиньонам.
Помимо шампиньонов, есть у Попова еще одна проблема —– Китай. То есть не сам Китай, конечно, а китайские грибы. В Китае сейчас искусственно выращивают около 40 видов, отдаленно напоминающих наши маслята, опята и белые грибы. На банках ничего не пишут, и покупатель считает их лесными. «Потребитель получает совсем не тот продукт, за который платит!» — негодует «грибник» со стажем Попов.